Роспись храма

Какой должна быть роспись храма: «ковровой», в древнерусском стиле, или барочной? От чего зависит выбор сюжетов? Почему случается, что не так давно созданную стенопись приходится реставрировать, и как этого избежать?
Об этом и многом другом мы побеседовали в мастерской «Палехский иконостас» с ее руководителем — Анатолием Владимировичем Влезько.

– Начну с технологического вопроса. Как обеспечить прочность стенописи, чтобы она не осыпалась буквально через несколько месяцев?

– Очень важно правильно подготовить стены, покрыть их качественной штукатуркой. Бригады рабочих, получающие оплату за площадь, нередко спешат в ущерб качеству — не соблюдают технологию, чтобы поскорее закончить работы. А ведь штукатурка должна выстаиваться, чтобы набрать необходимую прочность, так что процесс ее создания занимает около полугода.

– Как рождается программа росписи?

– Как правило, программа росписи — это традиционный список сюжетов, нам лишь остается выбрать из него то, что подходит к данному храму — его архитектуре, стилю, времени постройки. Это как семь нот. Например, в барабане купола обычно пишут либо поясной образ Вседержителя, либо Вознесение, либо Преображение... И далее — по такому же принципу. При этом программа росписи должна отражать суть храма: посвящен он какому­то святому, мощи которого почивают тут же и к ним приезжают многочисленные паломники, либо, например, это требный храм. Так что на практике приходится разрабатывать и весьма необычные проекты.

– Приведите примеры.

– Мы расписывали храм в поселке Дудутки в Беларуси. Дудутки — это этнографический музей: там есть и город мастеров — кузнецы, резчики по дереву, хлебопеки, — и храм. При церкви действует воскресная школа, так что храм посещает множество ребятишек: и учащиеся, и те, кто приехал на экскурсию. Заказчик предоставил нам свободу решать, как должен выглядеть интерьер этого храма, при этом высказал пожелание сделать его таким, чтобы детям в нем было легко и интересно. Храм там достаточно низкий, с плоским потолком. Перегружать такое помещение росписью нельзя — при низких потолках она станет «давить» на молящихся, а охватить всю композицию взглядом все равно будет невозможно. Значит, надо написать воздушно, легко — выбрать соответствующие тона, сделать композицию достаточно просторной. Но чем завлечь детишек? Мы остановились на орнаментах и символах — чтобы дети спрашивали о том, что видят, а взрослые отвечали. Добавили пейзаж с горками.

– Какие же символы вы применили, чтобы заинтересовать детей?

– Например, образы четырех евангелистов в виде ангела, орла, крылатых льва и тельца. Еще один интересный проект росписи мы выполнили для кладбищенского храма. Какой должна быть роспись этой церкви? Надо утешить скорбящих, пробудить в них веру, помочь понять, что расставание не навсегда, что Господь — Всеблагий и Всепрощающий... Мы выбрали тему чудес Спасителя. Композиция в центральном куполе — Вознесение: Господь восходит в Царствие Небесное, вознося туда Свою человеческую плоть. Пир в Кане Галилейской, воскрешение Лазаря, дочери Иаира. Конечно, важны и цвета. Цвет дает настрой душе. Мы выбрали легкие, пастельные тона, чтобы грусть была светлой. Сделали соответствующий иконостас. Этот проект еще находится в реализации.

– Палехские художники до самой революции расписывали храмы темперой, в то время как мастера из других регионов уже забыли эту технологию. А какими материалами выполняете стенопись вы?

– Мы можем расписать храм и темперой, но в наши дни это встречается редко. Чисто темперная живопись по стене не очень практична, у нее своеобразные цвета. К тому же под темперу надо особым, очень тщательным образом обрабатывать поверхность. Так что обычно мы пишем силикатом или акрилом. Чаще всего выбор материала зависит от пожеланий заказчика. Именно по этой причине, например, в Минске мы работали акрилом. Это хорошая краска, но она создает пленку, что несвойственно традиционной стенописи. В Набережных Челнах, где материалы мы выбирали сами, работали силикатом. Он более надежен, устойчив. Силикатные краски проникают внутрь штукатурного состава, где и происходит их затвердение, такую роспись сложнее повредить. К тому же по виду она ближе к старинной темперной живописи. Хорошо комбинировать силикат и акрил: основную работу выполнять силикатом, а акрилом акцентировать детали, делать «оживки» — он позволяет проводить более тонкие линии. Так мы работали в Кратово.

– Пишут ли сегодня фрески по сырой штукатурке?

– Нет. Их не создавали с середины XIX века. Дело в том, что такие росписи выполняли красками, разведенными на известковом молочке. Для того чтобы сделать их, надо выдерживать известь восемьдесят лет, пока она не перекиснет и не приобретет необходимые свойства. Прадеды ставили известь, чтобы годы спустя их правнуки разводили краски... Так же заготавливали и пиломатериал: отец выстаивает, сын пользуется — а теперь необходимы сушилки. Бог весть, удастся ли когда­нибудь восстановить эту традицию...

– Расписывают стены и пишут образа для иконостасов одни и те же художники?

– До недавнего времени все наши мастера по очереди ездили на росписи, но сейчас у нас выделились художники, которые занимаются именно стенописью.

– Как удается обеспечить стилистическое единство росписи — ведь, по сути, это огромная картина, написанная целой артелью мастеров?

– Главное — общий эскиз и общее руководство. Для этого нужен ведущий художник, который будет вести проект, держать все в своих руках, требовать выполнения определенных задач, достижения уровня. Задумка проекта и руководство должны быть за одним человеком. Не менее важно правильное распределение работы. У каждого своя рука, поэтому, например, горки должен писать один человек.

– А лики?

– Лики выполняют люди, которые понимают друг друга и пишут схоже. При ближайшем рассмотрении мы поймем, кто какой лик написал. А вы — нет.

– Случается ли, что для крупных работ вы привлекаете художников со стороны?

– Так было, например, в Минске. Это обычная практика — и сегодня, и в старые времена. Например, читая архивные записи о работе крупнейшей палехской мастерской, принадлежавшей Софоновым и расписавшей едва ли не все крупнейшие храмы Центральной России, мы видим, что, приезжая на росписи в какой­либо город, они нанимали в дополнение к своим художникам местных. Главное — сформировать ядро, чтобы художники из постоянной бригады были дружными, понимали друг друга, писали в едином ключе. Сравнивая работу наших иконописцев с нанятыми со стороны, вижу, что наши работают лучше. Этому способствует и сплоченность, и универсальность наших мастеров. Ценно, что они могут работать по­разному: верхний храм в Минске расписали иначе, чем нижний — в соответствии с поставленной задачей, — так что сторонний человек не сразу поверит, что эти росписи выполнили одни и те же художники.

– Обязательно ли стиль росписи должен соответствовать архитектуре храма?

– В том же XIX столетии писали в разных манерах: работали «под старину», выполняли академическую живопись... Как правило, роспись делают соответствующей иконостасу. Если иконостас в храме тябловый — то, даже если здание построено в XIX веке, его не стоит украшать академической стенописью. Впрочем, возможны исключения. Если говорить о реконструкции, конечно, надо делать так, как было изначально — или как могло быть, ведь зачастую точных данных не осталось. Хотя и в то время в храм могли перевезти древний иконостас из другого или, наоборот, поновить живопись. Наслоение времен было всегда. Но если есть возможность сделать стильно — то надо делать.

Беседовала Алина Сергейчук. Издательство "ORTOX Русиздат" Журнал «Благоукраситель» № 42, 2014 г.